Кроме Охрима

Оповеды в «Шрим Охрима» являются частью большой мемуарной панорамы, где личные воспоминания превращаются в способ осмысления времени. Как и в предыдущей книгеесёр Вольвателя «20 + 1, или Земля мертвых», здесь через разговоры, встречи, путешествия и случайные эпизоды вырисовываются пространство, в котором частная жизнь постоянно пересекается с историей. Карпатские традиции, семейная память, следы вызволительной борьбы и атмосфера литературной среды сочетаются в густую эссеэстичную повествование. Здесь рядом существуют разные поколения, голоса и тени прошлого, а память становится попыткой увидеть в человеческих долях отпечаток великой истории.