Книга «Чотири скарби неба». Автор - Дженні Тінхвей Джан

Судьба Лин Дайю была определена в тот момент, когда родители назвали ее в честь трагической героини китайского фольклора. Тринадцатилетней ее похищают посреди улицы и вместе с другими девушками переправляют за океан для работы в доме Распусты. В то время в Америке царят строгие настроения по отношению к китайских игрокам, которые заставляют девочку бороться за собственную жизнь. Удастся ли Дайю избежать от трагедии, которая, кажется, ходит за ней вслед? Четыре сокровища неба исторический роман, который переносит читателя в США конца ХХ века и демонстрирует всю грубость этого периода. Автор переплетает давний реальность с древней китайской мифологией, создавая уникальный фон романа и совершенно новое звучание художественного текста в литературе. О АВТОРКУ КНИГИ ДЖЕННЫЕ ТІНХВЕЙ Дженнифер Тинхвей Джан китайско-американская писательница из Техаса, получившая степень магистра научной литературы в Университете Вайоминга. Четыре сокровища неба ее дебютный роман. ЦИТАТЬ ИЗ КНИЖКИ ЧОТЕРЫ СКАРБЫ НЕБА 13надцатилетней меняхватить посреди рыбного рынка Джифу на Беч-роуд, когда я увидела, как великолепия женщина сбрасывает на кучу сигов, похожих на лопаты. Она сидит на прически, облокотившись подмышками на колени, и перерабатывает лучшие рыбы вверх. Вокруг то же самое делают еще из десяток торговцев, возле которых извивается подвешенная в сетках рыба. Вода из нее стекает вниз в ведра. Земля вокруг лиснеет от брызг, разлетающихся от еще живых рыбен. Их тела изгибаются в воздухе и сверкают, словно серебристые фейерверки. Я никогда ничего не расспрашивала, а лишь впитывала его слова, позволяя им нести меня через дни. Он не платил мне за работу, кроме как своими уроками, а я никогда и не Алан. Тем не менее, иногда, когда редактор делает акцент особенно хорошо, он подсвечивал мне серебряный. Я экономила как могла, представляя, как в будущем состоянии мастером в собственной школе каллиграфии и приобрету только лучшие принадлежности для своих учеников. И наградой за то, что я следит за призывом сердца, казалось, был букву по французскому слову. На меня снова волной накачивает тот давний щем от воспоминаний о рыболовной деревне, наш домик на три пролета и в конечном итоге о родителях. Моторошная тишина их пустой спальни. Немый ткацкий станок. В тот момент боль утерть настолько глубоко у меня врезалось, что ничто, даже 36 501 камень не мог бы заломать этуширину. Почему вы ушли? Почему небрали меня с собой? Разве так легко меня оставили? Вз меня словно в огне, проносятся буквы: обман, отказ. И наконец, стеснение.